На западе небо озарила вспышка молнии, потом зигзагообразные белые полосы сверкнули над ярким горизонтом Манхэттена. Больше сомнений не оставалось: пойдет дождь – и совсем скоро. Мужчина скрывался в густых зарослях кустов. Он передернул плечами, услышав раскаты грома. Ну только этого еще не хватало! Грозы, пока он сидит здесь и ждет, когда эта сука, наконецЮ вернется домой! В кустах, которые окружали многоквартирный дом, не было ветра, и ему стало очень жарко под тяжелой клоунской маской. У него складывалось впечатление, будто кожа плавится и сходит с лица. Гнилая листва и влажная земля пахли гораздо сильнее вечнозеленых кустов, и мужчина прилагал усилия, чтобы не дышать носом. Какое-то насекомое быстро пробежало у него за ухом, и он заставил себя прекратить думать о различных паразитах, которые ползали у него по телу, забирались в рукава и ботинки. Рукой в перчатке он нервно коснулся острого кривого лезвия.

В пустынном дворе не было заметно никаких признаков жизни. Стояла тишина, если не считать ветра, шумевшего наверху в ветвях дубов, а также постоянного гудения примерно дюжины кондиционеров, которые опасно нависали у него над головой. Густая высокая живая изгородь скрывала мужчину, и он знал, что даже из квартир, расположенных прямо над ним, его нельзя увидеть. Когда он встал и медленно двинулся сквозь кусты к ее окну, ковер из сорняков и гниющих листьев тихо заскрипел под ним.

Она не задернула шторы. Мерцание уличного фонаря проникало сквозь живую изгородь, и ее спальню разрезали тусклые полосы света. Внутри все было погружено во мрак и тишину. Она не убрала кровать, шкаф стоял открытым. Туфли на высоком каблуке, сандалии, футболки заполняли нижнюю часть шкафа. Рядом с телевизором, на заваленном туалетном столике, красовалась коллекция игрушечных медвежат. Дюжины черных глазок-бусинок смотрели на него, освещаемые янтарно-серебристым светом, проникающим сквозь окно. Мерцающий красным будильник показывал 00.33.