Стекло так заросло грязью, что разглядеть что-либо снаружи невозможно.

Хоменко подобрал обрывок газеты, макнул в рассол и начал протирать стекло.

От нажатия рама подалась и створка распахнулась. Шпингалет присутствовал только как декоративный элемент рамы. Теперь понятно. Роман выглянул в окно. Отсюда открывался вид на подъездные пути, и благодаря тому, что будка стояла на небольшом взгорке, обзор был великолепный. «Вот где поставить пост, – подумал он. – Нет, не ради этих казенных лопат».

После того как повсюду открылись пункты приема цветных металлов, для железных дорог наступили черные дни. Это вам не чеховский «Злоумышленник», отвертывающий гайки на грузила. Нынче с мясом вырывают медную подводку к светофорам и стрелкам. Явно не для того, чтобы «шелешпера» ловить. Правда, так близко к вокзалу пока подобных фактов не зарегистрировано, но докатится и сюда.

В этом Хоменко не сомневался.

Лейтенант стоял у окна, и его внимание привлекли три вагона в тупике. До них было метров триста. Вагоны и вагоны. Сам не видел, но говорили, что где-то здесь стоят вагоны начальника дистанции. Сейчас над одним из них курился дымок.

Хоменко увидел еще одного человека с портфелем. Тот шел от вокзала, повторяя путь лейтенанта. Так же, как милиционер, остановился в раздумье перед лужей, так же, как Роман, поддернув брюки, шагнул на рельсы в обход и так же, как человек в бежевом, направился прямиком к трем вагонам начальника дистанции.

Это уже становилось интересным. Хоменко знал, что такими вагонами пользуются два-три раза в год во время проверок дороги ответственными лицами.

Их цепляют к поездам, и проверяющие колесят по железной дороге день, неделю, месяц. Сколько потребуется. С комфортом. Но основное время вагоны стоят. При них постоянно живет человек, протапливает, следит за сохранностью и порядком.