– Я постараюсь.

Квартира Иванова занимала весь десятый этаж. Комнат имелось немного, но они были очень просторными и из них открывалась прекрасная панорама города, что создавало впечатление прогулки по воздуху. Аркадий начал со спальни – на полу здесь лежал роскошный персидский ковер. Стены украшали фотографии скорее личного порядка – и все с Риной: Иванов катается с ней на лыжах, плывет на яхте, занимается дайвингом. У Рины огромные глаза и славянского типа скулы. На каждом снимке ветер развевает ее золотистые волосы – хотя чувствовалось, что она и сама бы могла диктовать ветру. Если учесть разницу в возрасте, отношения с Риной, вероятно, немного напоминали Иванову превращение в любовницу нескладной набоковской девчонки – Лолиты. Не зря у Аркадия возникла именно такая ассоциация – в конце концов, Лолита создана русским! На Пашином лице читалась отеческая снисходительность, а улыбка Рины была притворно приторной.

Стену украшал портрет обнаженной женщины, работы Модильяни. На ночном столике стояла хрустальная пепельница и будильник от «Гермеса». В ящике столика находился пистолет «викинг» калибра девять миллиметров с обоймой на семнадцать патронов, без пороховой гари. В брошенном на постели «дипломате» оказались лишь фирменный пакет «Бэйли», видимо, от недавно купленной обуви, и зарядное устройство для мобильного телефона. На книжной полке красовались подобранные художником по интерьеру дореволюционные собрания сочинений Пушкина, Рильке и Чехова с потертыми кожаными корешками, а также коробка, в которой бережно хранились три пары часов – «Патек», «Картье» и «Ролекс». Конечно, как же без них? Единственный диссонанс – куча грязного белья в углу.