Но Теодор Гилкренски упрямо твердил свое. Он считал, что у него есть веские доказательства.

– Ладно, Джесс, – отвечал он. – А как быть с моим другом Биллом Маккарти? Во время одного из опытов он попал внутрь объекта и бесследно исчез! А что ты скажешь о сконструированной им модели самолета, которую мы обнаружили потом в Каирском музее, где ее возраст составлял две тысячи лет? А как насчет помеченного радиоактивными изотопами песка, который мы отправили в прошлое и получили обратно?

– Все это слишком похоже на фантастику, Тео.

– Люди сотни лет верили, что Великая пирамида – нечто большее, чем просто сооружение из камня, а теперь у меня есть факты – настоящие, научные факты. Мы имеем дело с гигантской линзой, которая способна с невероятной силой концентрировать энергию Земли, искажая ткань пространства и меняя направление потока времени. Я это сделал, Джесси. Я видел все, что там произошло, и не успокоюсь до тех пор, пока не выясню, как этим можно управлять.

Потом он снова засел за телефон, и его остановили только Рождество и собственная усталость. Той же ночью она уговорила его остаться с ней, чтобы им не пришлось проводить праздник в одиночестве, и он согласился перебраться в ее вместительную спальню, поставив одно непременное условие – что они и впредь, как все эти годы после Бостона, останутся просто друзьями.

Во второй день Рождества он послал вертолет за кипой книг, оставшихся в его островной лаборатории у побережья Уэст-Корк. Вместе с ними прибыл мощный ноутбук, и Джессика косилась на него с подозрением, пока он не сообщил, что новый прототип «Минервы-3000», предназначенный для хранения компьютерной модели с «живым» интерфейсом, которую он захватил с собой из Каира, все еще испытывает проблемы с совместимостью программного обеспечения.

Джессика немного расслабилась, и следующие дни прошли в деловой рутине. Тео работал с телефоном, факсом и электронной почтой в ее номере, а она уединилась в штаб-квартире на берегу Темзы, пыталась разгрести последствия его недавних приключений.