Вернувшись к себе в отель, Герни выпил и стал было набирать номер, но решил проверить последние цифры по записной книжке.

К телефону подошли лишь после восьмого гудка. Слегка приглушенный голос ответил:

– Да?

Герни улыбнулся этой знакомой ему краткости.

– Привет, Рейчел. Это Саймон Герни.

– А, это ты. Подожди минутку. – Наступила пауза, после которой голос зазвучал громче. – Извини, я ем сандвич с ореховым маслом. Я получила твою странную телеграмму. Ты где? Как всегда, в том маленьком отеле?

– Да.

Снова наступило молчание. Это Рейчел отправила в рот кусок сандвича и спросила:

– Ты по делу или хочешь развлечься?

Он не ответил, и она не стала приставать к нему с расспросами.

– Завтра я уезжаю, – продолжала она, – у меня небольшой отпуск, и я собираюсь на Лонг-Айленд. До Рождества у меня выходные. Что скажешь?

– Предпочитаю Манхэттен.

– Тогда оставайся, а я поеду. Я уже заплатила. У тебя что-то важное?

– Пожалуй. Мне нужно тебя видеть.

– Нужно? Значит, у тебя дело. Ладно, я не обиделась. Но завтра меня уже не будет в Нью-Йорке.

– Я еду с тобой, – сказал Герни.

Они встретились утром на Центральной автобусной станции. Всю ночь валил снег, и сквозь темные тучи лишь кое-где проглядывало голубое небо. Свет из окон отражался в сугробах, выросших за ночь благодаря усилиям департамента дорожной службы. Пассажиры в автобусе все были в теплых пальто и темных очках. На Рейчел тоже были очки и короткая стеганая куртка стального цвета, делавшая ее неуклюжей. Когда они вошли в автобус, она сняла ее и, скомкав, бросила на полку над головой, потом плюхнулась на сиденье рядом с Герни и взяла его под руку.

Они были знакомы лет шесть; их дружба пережила несколько увлечений и одну несостоявшуюся женитьбу. Их встречи на вечерах в Посольстве Великобритании в Вашингтоне быстро переросли в роман, но оба были уверены, что он недолговечен.