Подавленная порядочность, изначально свойственная натуре Вероники, время от времени начинала поднимать голову и вышептывать неприятные свои суждения об образе жизни и характере деятельности невольной мошенницы. Однажды, и это было нелегко, совесть повелела Веронике воспротивиться указаниям любовника. Как раз дела у него пошли неважно, обычные методы поизносились, новые не желали приносить прогнозируемого эффекта. Время было как раз накануне очередной денежной реформы. Сегай решил воспользоваться этим обстоятельством, чтобы примитивно подзаработать. Придуманная им афера казалась ему самому слишком пресной и Игорь решил, что ее будет реализовывать покорная марионетка Вероника. Он изложил ей алгоритм поведения и с удивлением услышал тихое «нет». Игорю показалось, что он чего-то не понял и это вот шуршащее «нет» касается лишь детали придуманного плана. Однако Вероника наотрез отказалась выполнять команду.
— Я не буду обманывать стариков, — сказала она очень неуверенно, будто двоечница у классной доски, — никогда я не возьму у них деньги, отложенные на похороны да еще смеяться над ними, подсовывая фальшивые купюры с надписью «тысяча бабок». Так делать нельзя…
Сегай не был таким уж примитивным дураком. Поэтому бунт на корабле не разозлил его, а дал пищу к размышлениям. Пока в его темной голове крутились его ясные мысли, Вероника сидела, сжавшись в углу дивана, не смея ни уйти, ни закурить. Теперь она испытывала самый настоящий ужас. От его молчания, от взгляда в сторону, оттого, что он не обращал внимания на вопящий какую-то попсовую бурду приемник. Она предчувствовала, как он повернет к ней холодное лицо, а потом скажет слова убивающие наповал. Какие это слова? И на этот вопрос не было у Вероники ответа, как не было точного представления, чего же она боится на самом деле.