— Хорошо, — пыхтя, проговорил Борис, — дыши… Но штанишки тебе придется все-таки снять… Извини, дорогая, но сегодня мне выпало быть первопроходцем… Остальным будет легче… И дорожка протоптана, да и ты маленько успокоишься…

Пока Катя приходила в себя после удушья, Борис достаточно ловко сдернул с нее джинсы, и это как-то сразу лишило ее воли к сопротивлению. Катя все еще пыталась вырваться, выскользнуть из-под громоздкого тела Бориса, но, вдавленная в кровать, быстро теряла силы…

— Ну вот и хорошо, — бормотал Борис, — вот и молодец… Видишь, как у нас с тобой все хорошо получается… А сейчас тебе, милая, будет немножко больно… Ты уж потерпи… Совсем немножко больно… Только не надо шуметь… Такие дела в тишине делаются…

— Пусти, сволочь, — с ненавистью прошептала Катя, задыхаясь под тяжестью Бориса.

— Видишь, сколько в тебе страсти, видишь, сколько огня, — сопел Борис. — Нет, не ошиблись ребята в тебе, не промахнулись… О-о-ой, — протяжно застонал Борис, прижимаясь к ней еще плотнее. Катя услышала этот его стон, теряя сознание, уже в полузабытьи, а когда почувствовала, что Бориса рядом нет, и попыталась встать, то увидела, что в комнату входит Игорь. На лице его была уже знакомая ей радушная улыбка, полная доброжелательства, в полумраке сверкнули красивые белые зубы. Легко сняв короткие шорты вместе с плавками, Игорь отбросил их в сторону.

Вадим был третьим.

Придя в себя, Катя увидела прямо над собой его гниловатый подбородок, почувствовала какую-то беспомощную суету на ней, в ней. Она застонала, ненадолго потеряла сознание, а через некоторое время снова услышала бормотания Вадима…

— Какая среда, какая среда получилась у нас сегодня, — сипел он ей в ухо, дергаясь часто, скользко. — Придешь еще? — спрашивал он, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Придешь? И мы без этих хмырей…

Сил у Кати хватило только на то, чтобы плюнуть в его кроваво-красный подбородок, усыпанный срезанными прыщами.