– Как-то раз я подарил Ленину статуэтку – обезьянку с человеческим черепом в руках. Знаешь, что мне сказал Ленин?

– Что труд сделал из обезьяны человека? Или это сказал Маркс? Я плохо разбираюсь.

– Он сказал, Мэлколм: «Возможно, наступит день, когда обезьяна подберет с земли человеческий череп и удивится, откуда он взялся». Кажется, под обезьяной он имел в виду твоего репортера.

– Ну, Арманд, ты не будешь спорить, что Ленин сам многое сделал, чтобы его прогноз сбылся…

– Я как раз буду спорить. То, о чем ты говоришь, сделал не Ленин, а Сталин. Единственный, кстати, из русских вождей, с которым я не встречался и не работал. И единственный, с которым правительство Соединенных Штатов вступило в союз. Знаешь, Мэлколм, чтобы иметь мнение о том, что происходит в России, надо хорошо ее знать. Я прожил там десять лет в довольно интересное время и с тех пор регулярно там бываю. Наверное, можно сказать, что я знаю Россию и русских. Твоему журналисту не хватает контекста. Даже тебе, боюсь, его немного не хватает.

– Я отменил на сегодня все встречи, Арманд. Ты мой друг. Объясни мне контекст, и я подумаю, что можно сделать с этой вонючей статьей.

– Я тебе расскажу одну историю, а там уж ты решишь, хочешь ли слушать дальше. Вот здесь, – Хаммер помахал в воздухе первым листком злосчастной статьи, – много намеков на мою связь с КГБ. А я, Мэлколм, один из немногих ныне живущих, кто знал основателя КГБ… тогда это еще называлось «чека». Он помог мне с моей первой сделкой в России. Дело было в 1921 году. Ты еще не родился. – Хаммер улыбнулся одними губами и продолжал: – В тот год в Америке был огромный урожай зерна. Цены упали, и многие фермеры предпочитали жечь хлеб, чтобы не продавать так дешево. А в России был голод. Там как раз заканчивалась Гражданская война, и пока она шла, крестьяне воевали, а не сеяли.