— Что это вы вроде бы как сдаетесь. Непохоже на вас. В чем дело, милейший?

— Монахи «Лотоса» зашевелились. Появилась возможность выйти на Руса.

— Это того, неудавшегося агента?

— Если мы об одном думаем, то того.

Хозяин про себя иронично усмехнулся, но подчиненному своих сомнений не показывал.

— Разве нам сейчас это нужно?

— Если я не нужен управлению, то хоть с пользой для будущего смогу съездить в Америку.

— Быстрый ты, дорогой товарищ Чан. — Генерал продолжал, покачивая головой, смотреть на полковника, как на очень далекого родственника. — Раз, и, если не в дамки, то на другую доску. Молодец. И хитер. Без опасных интриг не можешь. Меня не жалко?

Добрая душа полковника даже дрогнула в голосе.

— Я не надолго.

— Тебе не думается, кадровый отшельник, что нахожусь я еще здесь только потому, что большинство в правительстве чиновники моего возраста. И тебе должно быть не к лицу оставлять меня перед лицом кадровой опасности.

— Товарищ генерал, мой отъезд только успокоит ваших недругов.

Полковник Линь присмотрит за ними.

— Да-а. Одна надежда на старые кадры. — Шеф уже не смотрел на подчиненного. Выбрал из стопки папок нужную. Брови его деловито сошлись на переносице.

— Полковник Чан, есть приказы и их нужно выполнять. В Шанхае вы не имели никаких инструкций относительно американской группы съемки кино.

Чан мгновенно перестроился.

— Если бы мы признавали инструкции, квадратный Динстон сидел бы здесь и давил бы нам на уши. А так он за деньги американского налогоплательщика старательно издевается над послушными кадрами Великой Америки.

— Ну, ты-немец. Чем же ты лучше Динстона?

— Моя амплитуда прогиба спины гораздо меньше заокеанской.

— Ты, как был невыносим, таким и остался. — Генерал мучительно сморщился, прокашлялся в платочек. — Нехорошо ты делаешь. В Гонконге, в заливе, что произошло?