Я начинаю притопывать черным кожаным мыском в такт другой знакомой песне, но вскоре снова напрягаюсь, потому что какой-то полуприцеп подрезает нас справа, причем так резво, что камни летят из-под колес.

Мама цокает языком на водителя, а после того как тот проносится вперед, показывая поворотником, что хочет съехать с магистрали, она снова осторожно занимает правую полосу. Я тихонько выдыхаю, радуясь, что этот эпизод не произошел на трассе.

— Если это надолго, мне, наверное, придется выйти и сделать несколько звонков, — говорит мама, когда мы пристраиваемся в хвост медленно продвигающейся очереди на съезд.

— Без проблем, мам.

Какое-то время я сижу молча, пытаясь наслаждаться музыкой и созерцанием мира, проносящегося мимо нас по дороге к больнице, где практикует доктор Зомбойа. Мы проезжаем маленький пустующий аэропорт, трехъярусный небоскреб и пункт проката фильмов, в котором, судя по окошку выдачи, когда-то находилось заведение быстрого питания.

Маленький городок, весь как на ладони.

Дождавшись зеленой стрелки, мама поворачивает налево, на Гудзон авеню, — и почти сразу же резко останавливается. Я вытягиваю шею, чтобы разглядеть впереди то, о чем я уже знаю. Вереница машин пятится задним ходом, пытаясь уйти из пробки. Несколько не привыкших к здешнему движению водителей в отчаянии сигналят.

Я хочу, чтобы они прекратили.

Полицейская машина с включенной сиреной с воем проезжает мимо моего окна. Я посылаю поток позитивных мыслей человеку или людям, попавшим в аварию в конце дороги.

Мама громко вздыхает.

— Мы опоздаем, — шепчет она себе под нос.

— Наверное, — соглашаюсь я, но на самом деле мне все равно. В конце концов, мы едем не куда-нибудь, а к врачу.