– Что ты знаешь о любви? – снова спрашивает она.

Я открываю рот, чтобы ответить, но она легким взмахом «макарова» дает мне знать, что необходимости в этом нет. Я закрываю рот, киваю и, увидев пятно на рубашке – оно ползет к вороту, – снова его раскрываю. Оказывается, это был не взмах, а отдача, которая слегка дернула ее руки. Судя по тому, что Света не выглядит удивленной, она понимала, что стреляет в меня.

– Како… – пытаюсь начать я.

– Заткнись, – на этот раз просто взмахивает пистолетом она.

Я затыкаюсь. Она до удивления убедительна. В правом плече побаливает.

– Что ты знаешь о любви? – говорит она.

– У меня был муж, представляешь? – иронично осведомляется она.

– Славный старый добрый муж, – нараспев говорит она, отходя к окну.

– Старше меня на пятнадцать лет, – садится она на стул лицом к спинке.

– Не пялься на мои ляжки, – самодовольно говорит она, нелогично разведя ноги.

– Он мне вдул, когда мне было всего пятнадцать. Представляешь? После вечеринки, где собрался весь наш дегенеративный класс. Боже. Там было мальчиков пять, которым я нравилась, но все они боялись ко мне подойти, потому что я была красивая. Чересчур. Поэтому меня трахнул старший брат одноклассницы. Ночевала я там же. Вот так. В первый же вечер. Ну, должна же я была поступить как блядь, если меня все так называли? – дрожит она.

– Мы и сошлись, и через полгода поженились, – рассказывает она.

– Но в тот вечер… Никакой боли, ничего. Он просто скользнул в меня. Раз. И все. Ого-го. Я подумала: ну и ну, когда эта штука в меня попала, – становится задумчивой она.

– Но знаешь, – улыбается она.

– Это оказалось вовсе не ого-го, когда я подросла и поняла, что бывают совершенно разные ого-го, – смеется она.

– А то ого-го оказалось таким лишь потому, что я ничего такого до этого раньше и не пробовала, – покачивает головой она.