Помещение, где убивали, пропиталось запахом крови. Повсюду жужжали мухи, и горячий воздух Северной Африки, казалось, источал заразу. Козы, сгрудившись, блеяли у деревянного пандуса, заканчивающегося дверцей, через которую животные могли пройти только поодиночке. Другого выхода из загона не было.

— Показываю еще раз, — объявил старший мясник, араб с мягкими, интеллигентными чертами лица.

Он схватил козу за хохолок между рогами, повернул голову вверх и влево, продемонстрировав полдюжине мужчин в военной форме ее шею. Коза смотрела на них ничего не выражающим взглядом.

— Шея... так, — продолжал мясник. — Потом нож... так!

Нож с широким, обоюдоострым лезвием сверкнул как молния. По телу козы пробежала дрожь, копыта забарабанили по полу. Араб отступил на шаг, протянул к зрителям руку с ножом. Взгляд козы не изменился, но на них смотрели уже мертвые глаза.

Никто не выступил вперед, чтобы взять нож. Лейтенант, как и они, мокрый от пота, откашлялся. Но все равно заговорил писклявым голосом:

— Перерезать врагу горло — самый быстрый способ покончить с ним. С манекенами вы все расправляться научились. Вот вам хорошая возможность... гм... показать свое мастерство на практике.

Рядовые молчали, не двигаясь с места. Отреагировали лишь мухи, слетаясь на свежую кровь. Наконец вперед выступил Курт — в свои семнадцать самый молодой из всех. Почему нет? В бою-то раздумывать не придется. Или ты, или тебя, не так ли?

— Дайте мне нож.

В помещение запустили другую козу. Курт глянул в ее спокойные, темные глаза и отвернулся. Схватился за жесткие волосы, задрал голову козы вверх и влево, как показывал араб.