Подбежавший Кев шарил по карманам Сэвиджа.

— Пусто, — сказал он. — Ни оружия, ни взрывного устройства.

Я посмотрел на него. Кев вытирал испачканные кровью руки о джинсы Сэвиджа.

— Значит, у кого-то из остальных, — сказал он. — Я не слышал, как отъехала машина, а ты?

При подобной сумятице я не мог ответить с полной уверенностью.

Я стоял над ними. Мать Кева была родом из Южной Испании, и он походил на местного: черные как смоль волосы, не великан и с самыми синими глазами на свете. Его жена утверждала, что он вылитый Мэл Гибсон, над которым Кев не упускал случая поиздеваться, но которого втайне любил. Сейчас на него надо было поглядеть: он понимал, что теперь передо мной в долгу. Я хотел было сказать: «Да ладно, всякое бывает», — но время было неподходящее. Вместо этого я сказал:

— Да пошли они все, Браун. Чего ты хочешь, если у тебя имя такого же цвета, как дерьмо?

Мы похлопали друг друга по плечу и обменялись оружием.

— Рад, что не придется потеть ни на каких дознаниях, — ухмыльнулся я. — А ты давай-ка собирайся.

Кев улыбнулся и начал передавать по рации отчет с места происшествия. Все складывалось удачно для него и остальных, но нам с Эваном не следовало быть здесь. Мы должны были испариться до прибытия полиции.

Потому что мы с ним прилетели сюда, проведя секретную операцию в Северной Ирландии в составе 14-й разведгруппы; нам нельзя было светиться где-нибудь еще. Если нас обнаружат в Гибралтаре, поднимется большой шум.

Штаб находился примерно в пятнадцати минутах ходьбы пешком. Я засунул пистолет Кева за ремень джинсов и быстро зашагал прочь.