Взгляд ее зеленоватых, слегка навыкате глаз был тревожен и выражал готовность к отпору. И сама ее невысокая, круглая фигура, обтянутая белой кофточкой и нелепыми голубыми джинсами, подчеркивающими широту деревенских бедер, говорила о том, что всякий желающий зла ей и ее ребенку получит как минимум удар по барабанным перепонкам, а как максимум – разодранные щеки и отшибленные тестикулы. Внешний вид незнакомца, весьма респектабельный (как на картинке в глянцевом журнале), несколько ее успокоил, но то, как она инстинктивно закрыла собой коляску, яснее ясного давало понять, что бдительности она не потеряет ни при каких обстоятельствах.

– Я вообще-то… – замялся мужчина, отступая назад и отводя глаза.

Его поведение показалось женщине странным, и она тоже попятилась, вслепую отталкивая коляску крепким бедром.

– Что вы хотите? – спросила она.

Ее голос напрягся, и она бросила вокруг себя ищущий взгляд, выбирая, на кого из окружающих можно будет опереться в случае возможного столкновения.

– Я хочу только сказать вам… – начал мужчина еще более нерешительно.

Вдруг выражение лица молодой женщины сменилось с настороженного на заинтересованное. Она окинула незнакомца более внимательным взглядом, поправила волосы и улыбнулась, в одно мгновение постройнев и похорошев.

– Да? – особым грудным голосом спросила она.

Ребенок сзади подал голос, но она не обратила на него внимания, лаская незнакомца прищуренным взглядом, выражающим скорее игривость, нежели враждебность.

– Я только хотел сказать вам… – снова начал мужчина.

Он осекся и потер себе лоб, явно не решаясь сказать то, что побудило его остановиться и догнать эту женщину, до которой, в сущности, ему не было никакого дела.

– Ну, говорите уже, – с фамильярностью, дающей ему право на развитие ситуации, потребовала все более стройнеющая мамаша.

Для большей убедительности она выпятила грудь, и без того прекрасно обрисованную тесной кофточкой.