Три полицейские машины, скорая помощь, пожарная машина и эвакуатор сгрудились на шоссе. По внутренним полосам машины еле ползли: каждый из проезжающих водителей хотел поглазеть, из-за чего ему пришлось сбросить скорость. Наконец пришла и ее очередь. Она чуть не потеряла управление своим «гранд-туром», когда узнала синий пикап, врезавшийся решеткой радиатора в опору дорожного знака. Стекло со стороны водителя было пробито – похоже, пулями. Из-под открытой двери кабины свисала нога в ботинке. Врачи скорой помощи не спешили помогать водителю. Один из них даже закурил. Нога не двигалась. У Манч судорогой свело желудок.

Из разбитой машины будто поднялось плотное облако печали, опустившееся ей на грудь.

Как он мог умереть? Слизняк всегда выходил сухим из воды. Может, это другой пикап? Может, за рулем сидел тот второй тип? Где он, кстати? Вокруг разбитой машины суетятся только люди в форме. Ни в скорой помощи, ни в полицейской машине пассажиров нет. Она попыталась разглядеть лицо водителя, но обзор закрывала дверца кабины. На асфальт капала кровь.

Строгий полицейский в форме дорожного патруля махал ей, чтоб она проезжала, но Манч перегнулась к правому окну и указала на разбитую машину.

– Я его знаю. Я знаю водителя, – пересохшими губами пролепетала она.

Полисмен секунду смотрел на нее, потом оглянулся на место аварии.

– Отъедьте вон туда.

Она кивнула. Она собиралась остановиться, подойти к нему, но тут к ней пришла новая мысль. «Ты ничем здесь не поможешь, – сказал ей внутренний голос. – Тебе ни к чему в это вмешиваться. Не останавливайся».