На белом личике неясные сероватые полосы перемежаются с отчетливыми светлыми пятнами – тени от листьев и солнечные зайчики.

Ощутив тяжесть в груди, я хотел было закрыть папку, как вдруг заметил за правым ухом девочки маленький розовый кружок.

– Что это?

– Слуховой аппарат. Ко всему прочему Айрит была и глухой. Частично на одно ухо и полностью на другое.

– О Боже! – Я закрыл папку. – Айрит Кармели. Итальянка?

– Израиль. Ее отец – какая-то шишка в израильском консульстве. Вот почему там в Управлении все с ума сходят, чтобы вытянуть хоть одну ниточку.

– Прошло больше трех месяцев. В газетах я не встретил об этом ни слова.

– И не встретишь. Прессе ни о чем не сообщалось. Дипломатический этикет, видишь ли.

– Да, и в самом деле висяк. Абсолютно холодный.

– То есть настолько, что хоть в меха кутайся. Только это не поможет. Еще что-нибудь скажешь?

– Он никуда не торопился. Я имею в виду, что девочка была похищена почти сразу после прибытия. Когда ее видели в последний раз?

– Никто не знает. После того как детишки высыпали из автобуса, начался, сам понимаешь, кавардак. Ведь не ожидалось никаких неприятностей – они выезжали туда раньше, и с детьми ничего не случалось.

– Как убийце удалось пробраться туда незамеченным?

– По одной из боковых дорог, наверное. Их там хватает: со стороны Вэлли, потом от Санта-Моники плюс еще развилки в конце бульвара Сансет. Заметь, что дороги и зона пеших прогулок везде разделяются широким поясом зелени с отдельными разрывами, так что подонок, будь он на машине или на своих двоих, должен хорошо ориентироваться на местности. Если он прибыл на колесах, автомобиль ему пришлось оставить где-то довольно далеко, поскольку в пыли проселков поблизости от места убийства не было обнаружено никаких следов шин.

– Итак, он паркуется, проходит сквозь заросли и отыскивает полянку, откуда может следить за детьми. А на более отдаленных дорогах что-нибудь заметили?