Эд помнил тишину, воцарившуюся в квартире. Грета все убрала в комнате Маргарет, в комнате напротив спальни, переставила всю мебель в доме, квартира стала выглядеть совершенно иначе. И все же, всякий раз проходя мимо открытой двери комнаты Маргарет (теперь это была библиотека или комната для гостей, в ней стояли два аквариума с золотыми рыбками, рисовальные принадлежности Греты и ее швейная машинка), он ощущал горечь потери, как будто дочь только что умерла. Маргарет училась на втором курсе в Нью-йоркском университете. Эд хотел, чтобы она поступила в Барнардский, но большинство ее друзей учились там. Эд вспомнил, как он ждал поворота ключа в замке, как ждал, что Маргарет вот-вот завалится в гостиную, радостная, с кучей новостей, или голодная, и теперь все повторяется с исчезновением Лизы. Нелепость! Он ждет, что Лиза выбежит из комнаты, увидит его и зарычит, напоминая, что ее пора выводить на прогулку. Лиза ощущала бег времени куда лучше Эда. Лизина миска с водой все еще стояла на полу в кухне, и сегодня вечером, прежде чем идти на встречу с Анонимом, Эд сменил воду, не в силах побороть безумное желание сделать это, хотя знал, что так можно все сглазить, и вообще не верил в удачу.

В какой-то момент он заснул.

В четверть девятого Эд был в полицейском участке на Сто девятой улице: четыре письма от Анонима, каждое в своем конверте, он прихватил с собой. Эда провели в кабинет капитана Макгрегора, где он рассказал свою историю и показал письма. Аноним не ставил дат, но Эд пометил числа, когда получил два последних, и, примерно определив даты двух первых, надписал их наверху страницы. Со времени получения первого письма прошло тридцать пять дней.

Макгрегор, тощий мужчина лет пятидесяти, с коротко подстриженными темно-русыми волосами, просмотрел письма, стоя около стола.

— Я подумал, — сказал Эд, — что вам, возможно, поступали жалобы от людей, получавших подобные письма. От того же человека.

— Не припомню такого, — ответил Макгрегор. — Пойдемте со мной. Картотека в другом кабинете.