Наверняка он спросил и других швейцаров. Или это кто-то из его сотрудников? Невероятно, подумал Эд. Но кто знает? Вовсе не обязательно, что аноним — его личный враг. С другой стороны, письма совершенно идиотские, такого в «К и Д» не напишет никто, даже уборщицы. Эда письма скорее раздражали, но Грета боялась, и он не хотел обсуждать с ней эту тему, чтобы не давать пищу ее страхам. Возможно, сам он тоже побаивался. Кто-то избрал его жертвой. Интересно, только ли он получает такие письма? Или кого-то из соседей донимают, как и его?

— Хочешь выпить, дорогой? Лиза подождет, — сказала Грета.

— Да. Чуть-чуть.

Иногда Эд выводил Лизу на прогулку сразу, как возвращался домой, иногда — пропустив стаканчик перед обедом.

Грета вышла в кухню.

— Какой выдался денек?

— Всего понемножку. Было совещание. С обеда и почти до вечера.

Песик прыгал вокруг с жалобным повизгиванием, ожидая, когда его выведут на улицу. Лиза — карликовый пудель, не с самой лучшей родословной, но все же чистокровный пудель с темно-золотистыми глазами — была умной и вежливой собачкой: очевидно, она такой родилась, потому что ни Эд, ни Грета ее не воспитывали.

— Ну? И как? — Грета протянула Эду виски и воду со льдом.

— Неплохо. Никаких особых споров.

Это было обычно ежемесячное редакторское совещание. Эд понимал, что Грета волнуется из-за письма и пытается убедить себя, что все идет по раз и навсегда заведенному порядку. Эд работал в «Кросс и Дикенсон» на Лексингтон-авеню старшим редактором отдела научно-популярной литературы. Ему было сорок два, и он занимал эту должность уже шесть лет. Эд расположился на темно-зеленом диване и тут же похлопал по подушке, на которой разрешалось сидеть Лизе: она хотела вспрыгнуть к нему.

— Надо что-нибудь купить? — задал Эд традиционный вопрос.