Кларенс снова подавил горячее желание позвонить Рейнолдсам домой. Возможно, Роважински не отважился попросить вторую тысячу. Но если так, как он вернет собаку? И жива ли она вообще?

Мэрилин отправилась прямо со своей дневной работы в Бруклин-Хейтс. Она сказала, что вернется домой к полуночи, и надеялась, что Кларенс дождется ее. В семь он написал:

"Дорогая,

волнуюсь насчет сегодняшнего вечера и Рейнолдсов. Не знаю, что может стрястись. Позвоню тебе между одиннадцатью и двенадцатью. Тебе звонили: я все записал.

Люблю тебя.

Клар".

И положил записку на подушку. Звонок был от женщины, сдававшей в аренду квартиры в Виллидж. Ей нужно было кое-что напечатать.

Кларенс прошел по Восьмой авеню до Двадцать третьей улицы, съел гамбургер, выпил кофе и купил билет в кино только для того, чтобы убить время. Из кинотеатра он вышел в начале двенадцатого и из ближайшего автомата позвонил Рейнолдсу.

Женский голос, не похожий на голос Греты Рейнолдс, ответил:

— Кто это, простите?

— Патрульный Духамель. Могу я поговорить с мистером Рейнолдсом, если он дома?

— О, вы полицейский, который заходил к ним?.. Их сейчас нет. Я ожидаю их... после полуночи.

Кларенс понял, что это означало: поляк назначил встречу, и Рейнолдсы приняли его предложение.

— Мне хотелось бы поговорить с ними, — сказал Кларенс спокойно, но решительно. — Можно мне позвонить еще раз — после полуночи?

— Да. Конечно.

— Они пошли за своей собакой, да?

— Да.

— Благодарю, — сказал Кларенс. — Позвоню позднее.

Женщина отвечала не слишком дружелюбно.

Кларенс пошел на запад по Восьмой авеню, потом к центру. Шел мелкий дождик, а он не взял плаща, но это было не важно. Без десяти двенадцать он позвонил Мэрилин. Она оказалась дома.