— А почему же Алана Паттерсон из параллельного класса написала примерно то же самое и получила пятерку? — произнесла девушка и стиснула зубы.

— Но, Лили, ты же учишься в классе для особо одаренных, — напомнил учитель. — В начале года я объяснял вам, что курс будет крайне интенсивным. К вам у меня более жесткие требования. И спрашиваю я вас больше, и оцениваю строже.

— Но это же не честно! — воскликнула Лили.

— А кто тебе сказал, что жизнь вообще честная? — возразил он.

— Мистер Райнер, — начала умолять девушка, — вы же знаете, что я трудилась весь год не покладая рук. Я готовилась к контрольным чуть ли не по ночам. И если… если после этого получила четверку, то уж на пятерку мне никогда не потянуть.

— Пытаешься разжалобить? — спросил он. — По-твоему, я должен думать, что наступил конец света?

Лампа над их головами потрескивала и мигала.

— Опять освещение барахлит, — пробормотал мистер Райнер и прищелкнул языком. Поднявшись, он принялся искать точку, с которой лампу было бы видно получше.

«Кому нужна эта чертова лампочка? — подумала Лили. — Моя оценка куда важнее, а он меня и слушать не хочет». Ей вдруг захотелось схватить со стола классный журнал и запустить им в лампу. Тогда уж он точно обратит на нее внимание!

— Должен же быть какой-то выход, — произнесла Лили дрожащим голосом. — Я обязана исправить эту оценку.

Мистер Райнер надел очки, сохраняя все то же ледяное выражение лица.

— Все дело в названии твоего класса. Если ты особо одаренная, то должна работать в поте лица. Тебе нужно прикладывать гораздо больше усилий, чем обычным ученикам. А по твоей контрольной, — он ткнул пальцем в тетрадь, — этого не видно.

Лампа снова загудела, и мистер Райнер поднял глаза.

— Уже три дня дожидаюсь электрика, — проворчал он. — Если он так и не явится, мне придется взять стремянку и заняться починкой самому.