Сэл подержал во рту безвкусный окурок, понаблюдал, как дождь пытается затопить Чарльз-авеню. Что же все-таки делать? Куда идут вечные должники, чтобы заработать сто восемьдесят штук? И чего вообще стоит жизнь неудачника? Совсем немного. Так что терять ему нечего... Кроме еще одной неудачной ставки.
В черно-сером небе сверкнула молния, Сэл вздрогнул и испуганно вскрикнул. Что это с ним? Над вымокшим, холодным городом прокатился гром. Сэл смотрел на потоки грязной, мутной воды и думал о том, что у него не хватит сил выбраться из западни, в которую он сам себя загнал. Он любовник, а не борец. Но в ближайшие часы придется побороться, если он хочет увидеть восход над Миссисипи.
Из-за стены дождя, словно привидение, появился еще один трамвай, скользя по рельсам, как в немом кино.
Сэл щелчком выбросил зажженную сигарету, и она превратилась в липкую массу еще до того, как упала на землю. Сэл застегнул верхнюю пуговицу, поднял воротник, тяжело вздохнул и под дождем побежал к трамваю.
* * *Ванда Максуэлл накладывала макияж, когда в дверь позвонили.
— Вот черт! — воскликнула она с досадой, продолжая осторожно подводить глаза мягким фиолетовым карандашом. Косметикой Ванда стала пользоваться с тринадцати лет, назло своей набожной матери, и с тех пор по крайней мере полтора часа в день румянилась, что-то выщипывала, подводила, выделяла, подкрашивала, пудрила, тонировалась, придавая блеск тому, что ей было дано от природы.