— Шесть выстрелов, пять трупов, — сказал Эмерсон. — Все попадания — в голову. Могу побиться об заклад, что мы имеем дело со стрелком, прошедшим соответствующую подготовку. Возможно, он служил в армии.

— Или он охотник, — предположил шеф.

— Стрелять в оленей и в людей — огромная разница. Техника может быть одинаковой, но чувства другие.

— Мы правильно сделали, что не стали вмешивать ФБР?

— Терроризм тут совершенно ни при чем. Здесь мы имеем дело с психом-одиночкой. Мы таких повидали.

— Я хочу, чтобы мои слова о том, что мы его поймаем, прозвучали уверенно.

— Я знаю, — ответил Эмерсон.

— Насколько уверенно я могу говорить?

— Нам удалось найти хорошие улики, но не первоклассные.

Шеф кивнул и ничего не сказал.

Ровно в девять часов Эмерсону позвонил патологоанатом. Его группа сделала рентгеновские снимки голов всех пяти жертв. Обширные повреждения тканей, входные и выходные отверстия, пуль нет.

— Они прошли навылет, — сообщил патологоанатом.

Эмерсон повернулся и посмотрел на пруд. «Там лежат все шесть пуль», — подумал он. Пять, попавшие в цель, и одна, пролетевшая мимо. К девяти пятнадцати пруд наконец осушили. Шланги пожарных качали воздух. Оставалось только четверть дюйма жидкой грязи и слой мусора. Эмерсон приказал осветить дно прожекторами и послал очищать пруд двенадцать новичков из полицейской академии: шестерых в один конец пруда и шестерых — в другой.

Эксперты в гараже насчитали сорок восемь отпечатков ног, которые вели внутрь, и сорок четыре — обратно. К месту, откуда производилась стрельба, преступник двигался уверенно, но осторожно, а обратно шел более широкими шагами — видимо, торопился. Судя по следам, он носил обувь одиннадцатого размера. На последнем столбе в северо-восточном углу парковки следователи нашли крошечные кусочки волокна. Мерсеризованный хлопок, судя по всему, от светлого плаща, на уровне лопаток.