Гонолулу

Июль 1983

На закате солнца глава якудзы Ямага Разан смотрел на «Празднество мертвых» из окна своей квартиры в Вайкики. Он думал о женщине, которая умерла почти сорок лет назад. Все это время он не переставал любить ее.

Он смотрел на старинный обряд, который исполняли японские буддисты в серых кимоно и белых повязках на голове. Они пели и танцевали с мерцающими бумажными фонариками, указывая мертвым путь на землю для краткого свидания с живыми. Потом эти фонарики поплывут по воде, освещая мертвым их обратный путь в небытие.

Разан поглаживал шрам на левом плече и продолжал наблюдать, как танцоры кружились вокруг бамбуковой башни под звуки гонгов и флейт. Разномастная толпа все росла вокруг танцоров бон до тех пор, пока их почти совсем не стало видно. Гавайи — котел, в нем все кипит, смешиваются все расы. Белые, гавайцы, филиппинцы, самоанцы, китайцы. И японцы. Глава якудзы с неодобрением покачал головой. Он предпочитал расовую чистоту японцев, однородность, которая придавала нации единство.

Гавайи — смесь культур. Гавайи — социальная радуга. «Чепуха и пустословие», — как говаривала его мать. Прямо по Гилберту и Салливану, любовь к которым пыталась она ему привить. Вспомнились строчки из «Гондольеров»:

"Когда каждый что-то являет,

Нет никого, кто был бы ничем".

Разан не хотел ехать на Гавайи. Поездка, первая из Японии за многие годы, была вынужденной. Покинуть страну и тайно встретиться с американцами было необходимо для того, чтобы удержать его группировку якудзы от развала и сохранить свой «остров», свою территорию в Японии и на Дальнем Востоке. Он боролся против времени и перемен — своих смертельных противников.