— Что я могу сделать? — высокий эсэсовец. — Я должен помочь нашему другу.

Он взял топор и отрубил ему обе ступни ног. Алекс вырвало. Уиллис Спид, самый молодой в ее группе, разрыдался.

— Через час он истечет кровью, — сказал эсэсовец.

— Холодные голубые глаза де Джонга смотрели не мигая. Он глубоко затянулся сигаретой, выпустил дым и указал на следующую жертву, на Джеймса Милнза, двадцатишестилетнего жителя Уэльса, который до войны был восходящей оперной звездой. Позже Алекс пыталась понять, действительно ли он надеялся спастись. Так или иначе, но он побежал. Вырвавшись из рук двух эсэсовцев, он бросился к двери коровника. Де Джонг настиг уэльсца в три прыжка. Схватив его, он ударил ему в пах коленом. Английский агент согнулся пополам. Де Джонг крепко взял его за лацканы кожаной куртки, рванул вниз обеими руками и бросил уэльсца через правое плечо. Милнз высоко взлетел, раскинув руки. Он тяжело упал на левый бок и не смог удержать крика от боли. Он еще раз вскрикнул, когда де Джонг рванул его пятку к позвоночнику.

Эсэсовцы захрюкали от одобрения и восхищения. Шульман улыбнулся и зааплодировал. Вундербар

Алекс, с глазами полными слез, пыталась смотреть в сторону. Они умирают из-за меня, думала она. Потому что этот ублюдок разгадал мой шифр.

Эсэсовец с редеющими белесыми волосами и ямочкой на подбородке подошел к Милнзу с вилами. Он перевернул стонущего Милнза на спину и аккуратно положил ручку вил на его горло. Затем эсэсовец встал на ручку, расставил ноги и, балансируя руками, начал раскачиваться из стороны в сторону до тех пор; пока Милнз не испустил последний вздох.

Эсэсовец улыбнулся де Джонгу и сказал, что именно так они делали в концентрационных лагерях с евреями, цыганами, русскими.

— Интересно, — пробормотал де Джонг и обернулся к Алекс.