Он говорил много и вкусно о сегодняшнем дне телевидения, о том, какие журналистские качества котируются и кредитуются на информационном рынке. К исходу второго часа начались вопросы с мест. Маленькая и крашеная, будто плюшевая, девушка спросила, облизывая микрофон:

- Что позволило Вам добиться улётного успеха на ТВ?

- Я всегда превыше всего ценил свою свободу, свою личность, – важно отвечал Кунц. – Не зажимайте себя законами. Не слушайте чужих мнений. Давайте своей самости воздух для полёта. Давите врагов, топчите конкурентов. Цветку нужен свет, птице нужен простор. А журналисту нужна свобода росчерка... Помните, что гений – всегда эгоистичен!

Тянутся кверху руки в журчащих браслетах, загорелые, с крашеными коготками – свежие всходы журфака, возбуждённые и нетерпеливые.

Микрофон берёт совсем юный парнишка, ненатурально белобрысый, с синими глазищами. "У него цветные контактные линзы", – успевает подумать Кунц. И вдруг – точно пулемётная очередь через весь зал:

-  Скажите, господин Кунц, зачем Вы снимаете фильмы, создающие позорный имидж нашей страны? Вам платят из-за границы?

Продюсер невольно отпрянул, как от выстрела. Неприятно обожгло под рёбрами, будто прошило. Кунц вцепился в край лекторского пюпитра.

- Что?!.. Вы кто такой?

- Неважно, – усмехнулся мальчишка. – Да хоть Иван Царевич. А вот вы – настоящий телевизионный кощей.

На дерзкого мальчика оборачивается сотня журналистких голов.

Как подсолнечник ловит лучи, как тарелковая антенна вертится в погоне за спутником, так и чуткие мордашки юных пираний потянулись на запах скандала. Недаром будущие журналисты: кто-то уж выхватил из сумочки фотокамеру...