Сарра нагнулась. Синий взор хлестнул ей по лицу, навернулись слёзы. Мальчик на портрете был удивительно хорош собой, он смотрел заботливо и умно.
- Проклятье! – Сарра оглянулась на художницу, лежавшую ничком, голые ноги белели из-под чёрного с ромбами пледа. – Ангелочка мне нарисовала?!
Вдруг осеклась. Кажется... всё поняла.
Сарра Цельс пристально вглядывалась в глаза мальчику – и с каждым мгновением его синий взгляд делался холоднее. Всё, что раньше казалось ангельским: лёгкий румянец, тёмные ресницы – теперь виделось по-другому. В разрезе глаз проступила на первый план какая-то насмешливая хищность.
Страшная сила портрета поразила ведьму. Он был добрым только внешне, ровно настолько, чтобы влюбиться с первого взгляда. Но в глубине образа таилось всё то, что заказывала Сарра: гордость, презрение и, наконец, жестокость. Это был портрет страшного человека.
- Да, да... – едва слышно прошептала ведьма Цельс. -Именно таким ты станешь, Иван Царицын. Змей-подросток в обличье маленького принца.
10
Скандал на факультете журналистики выбился в высший рейтинг новостей. Забавная, щекочущая тема опередила сообщения о назначении нового министра здравоохранения и репортажи о снежных лавинах в Ставрополье. Утренняя пресса разделилась на два лагеря: девять газет из десяти, пестря восклицательными знаками, кричали о разгуле скинхедов.
"В лидеров свободной прессы снова стреляют", – трепетали "Аргументы и Факты".
Впрочем, находились и те, кто намекал: отважный мальчик выразил голос всего народа, уставшего от клеветы на российскую историю и культуру. "Когда взрослые бессильны, за честь Отечества вступаются гавроши", – чеканила консервативная газета "Труд".
Самое страшное выяснилось через день.
Дерзкая выходка Царевича поразила воображение его сверстников – у "хулигана" появились последователи. И покатилось, как далёкий рокот в горах. Понеслась дикая ночная партизанщина. Полусонные пешеходы, выползшие раным-рано из подъездов и подземных переходов на пустынную площадь Маяковского, замирали при виде памятника большевистского поэта, у которого на груди пылал аршинный транспарант: