— Ты сказал — «его высказывания»?

— Они все были про религию, но… Вы знаете, что значит слово «непристойный» или «непристойность»?

— Да.

— Сам-то я не совсем ясно представляю значение этих слов, но думаю, они означают что-то такое, что нельзя было бы произнести при маме.

— Я тоже так это себе представляю, — ответил учитель Яков.

— Если вы посмотрите на дату на стекле, это точно тот день, когда прямой солнечный свет каждый год падает на дядино окно.

— Он ждал солнца?

— Да. И в тот самый день он сгорел в своей комнате. Как только солнечный свет упал на его окно, он поджег сено моноклем, который надевал, когда сочинял свои книги.

Потом Ганнибал познакомил учителя с замком Лектер и провел вокруг замка. Они прошли по двору мимо огромного камня. В камень было вделано кольцо для привязывания, а на плоской поверхности камня виднелись шрамы от топора.

— Твой отец говорил, что ты измерил высоту башен.

— Да.

— И какой же они высоты?

— Южная башня сорок метров, а другая на полметра короче.

— А что ты использовал как гномон

— Этот камень. Измерил высоту камня и длину его тени и в тот же час измерил тень замка.

— Бок камня не вполне вертикален.

— А я использовал свой йо-йо

— А разве ты мог сделать все измерения одновременно?

— Нет, учитель Яков.

— Какая погрешность могла у тебя возникнуть из-за времени, прошедшего между измерениями тени?

— Один градус каждые четыре минуты, как земля вращается. А камень называется «Вороний», то есть «Камень ворона». Няня зовет его по-немецки — Rabenstein. Ей не разрешают меня на него сажать.

— Понятно, — сказал учитель Яков. — Тень у него значительно длиннее, чем я думал.

* * *

У них вошло в обычай вести беседы во время прогулок, и Ганнибал, семенивший рядом с учителем, видел, как тот старается приспособиться к тому, что разговаривает с мальчиком много ниже его ростом. Порой учитель Яков поворачивал голову в сторону Ганнибала и произносил слова в воздух высоко над ним, словно забыв, что разговаривает с ребенком. Наверное, он скучает по прогулкам и беседам с кем-нибудь его возраста, думал тогда Ганнибал.