— Сейчас кружку принесу. — Девушка, перестав дёргать халат, с готовностью сорвалась с места и пулей вылетела в двери.

Усмехнувшись, Иванов равнодушно поглядел ей вслед: небольшого роста хрупкая девчушка со спины вполне могла сойти за подростка. С красавицей Людкой Кисловой ни в какое сравнение она не шла.

Через минуту, с двумя кружками, заваркой и сахарницей в руках девочка-мальчик так же стремительно влетела на кухню.

— Печенья у меня нет, — смущаясь и как бы оправдываясь, пожала она плечами. Затем подняла на Иванова чистый светлый взгляд голубых глаз:

— Хлеба хотите?

— Нет, спасибо, — мотнул он головой и подумал: «Взгляд, как у ребёнка».

Пока девушка хозяйствовала возле стола, Иванов подошёл к окну и, опершись руками о подоконник, стал смотреть на тёмную, освещаемую редкими фонарями, неширокую пустынную улицу, чувствуя, как мучившее его последний час раздражение постепенно уходит.

— А Вы меня не узнали, Александр Николаевич? — донеслось до Иванова. Он повернулся и с удивлением посмотрел на девушку, стараясь уловить что-нибудь знакомое. Она разливала чай по кружкам и совсем никого ему не напоминала.

— Честно говоря, нет, — озадаченно признался Иванов. — А вы, что, меня знаете?

— Вы же к нам сегодня заходили. Вы — друг моего начальника, майора Кислова. Я Вам ещё карту погоды приносила. Ну, вспомнили?

«Друг! — с усмешкой подумал Иванов. — Сегодня чуть не стал братом…». А вслух произнёс:

— Вот теперь вспомнил! Как одежда меняет женщину! — Хотя, если говорить честно, он и тогда не обратил на неё никого внимания.

— Ты чего же не спишь, Золушка? — уже по-доброму поинтересовался Иванов.

— Завтра у подруги день рождения, а я до вечера буду на службе. Боюсь не успеть. Голову, вот, помыла, теперь сушу. Да, Вы идите к столу, чай готов.

— А звать-то тебя как? — спросил Иванов, устраиваясь на стуле напротив случайной знакомой.