— Здорово, Саня!

Сидящий на своём рабочем месте Кислов отозвался болезненно:

— Привет!

Хмурясь, Кислов вяло пожал протянутую через стол руку.

— Что, лишнего вчера себе позволил? — участливо поинтересовался Иванов.

— Да, чувствую, что норму превысил. Голова тяжёлая. Гудит. А ты как?

Иванов пожал плечами:

— Я в норме.

— Везёт…

Кислов посмотрел на Иванова долгим взглядом:

— Я не помню, как ты ушёл. Представляешь, просыпаюсь в три часа ночи на диване… Никого… Стол не убран. Пошёл к своей под бочок… Ещё успели поругаться. До утра глаз не сомкнул.

Иванов ответил, спокойно выдержав взгляд товарища:

— Ну, ты извини, если что…

Кислов махнул рукой, отводя взгляд:

— Да ты-то тут при чём! Моей опять шлея под хвост попала. У неё бывает…

В этот момент из аппаратной в комнату зашла Лена, одетая в военную форму с погонами рядового. Увидев Иванова, она вспыхнула и опустила глаза.

Кислов, ничего не заметив, сказал, обращаясь к подчинённой:

— Свежую карту принеси…

Девушка скрылась в аппаратной.

Изучив принесённую Леной карту погоды и незаметно подмигнув ей, Иванов отправился на стоянки к своим экипажам, с уверенностью, что сегодня они точно не улетят.

В течение дня, чувствуя необыкновенный душевный подъём, Иванов с чистой совестью через каждый час заходил в помещение метеослужбы, как бы поинтересоваться прогнозом погоды. Сане Кислову он мог честно смотреть в глаза, и это приносило Иванову дополнительную радость. Но по-настоящему его интересовала только Лена. С деловым видом, на глазах у её страдающего послепохмельным синдромом начальника, очередной раз обсудив с Леной прогноз погоды по маршруту полёта, Иванов исчезал из комнаты метеослужбы и ровно через час снова там появлялся, чтобы в точности повторить процедуру. Дождавшись таким образом обеда, он с лёгкой душой перенёс заявку на вылет на следующий день. О чём сразу сообщил Лене. Девушка заметно обрадовалась.