Он резко развернулся и вышел из кабинета, с шумом спустился по лестнице. С каждым шагом он все сильнее стискивал зубы — досада, словно едкая кислота, прожигала грудь. Он стремительно вышел из здания, хлопнув дверью, но у самых ворот школы помедлил, пытаясь взять себя в руки.
Так не пойдет. Гневаться ему не пристало.
Зазвенел колокольчик — перемена кончилась. Иеремия сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. В воздухе пахло свежескошенной травой, из общинной кухни, что была неподалеку, доносился аромат хлеба. На другой стороне поселка, где возводили молельный дом, слышался визг пилы и дробное эхо десятка молотков. Благие звуки добросовестного труда, совместной работы братьев и сестер во славу Всевышнего. А я их пастырь, с гордостью подумал он, я указываю им путь. И вот как далеко мы уже продвинулись! Стоит взглянуть хотя бы на этот растущий поселок с десятком новых домов — сразу ясно, что его подопечные ни в чем не знают нужды.
Наконец он открыл калитку и ступил на школьный двор. Торопливо прошел мимо младшего класса, где ребятишки хором разучивали алфавит, и заглянул в комнату старшеклассников.
Учительница, завидев его, поспешно вскочила из-за стола.
— Пророк Гуд, какая честь для нас! — залепетала она. — Вот не ожидала, что вы сегодня удостоите нас своим вниманием…
Он улыбнулся, и женщина залилась румянцем: его внимание ей польстило.
— Сестра Дженет, не надо лишних хлопот. Я просто зашел поздороваться с классом. И убедиться, что все с энтузиазмом приступили к занятиям в новом учебном году.