Тодд молчал. Он прекрасно понимал, что любой рассказ о его теперешних работах будет означать разрыв контракта с «Креджен», что приведет к увольнению, а может быть, и к возбуждению против него дела в суде. Одного того, что он находился здесь, а не проводил отпуск на Карибских островах, было вполне достаточно для того, чтобы его уволили.

— Вам не нужно ничего говорить. Я понимаю, что это ставит вас в неловкое положение, поэтому скажу сам. Вам удалось регенерировать у крыс хвосты, лапы и даже уши.

Мэддокс широко раскрыл глаза.

— Откуда вам это известно? Мы ничего не публиковали.

Ридли поднял руку, чтобы успокоить его.

— Прошу вас. Дайте мне закончить. Вы также частично регенерировали конечности у свиней и овец, хотя и не так успешно. Но самый смак в том, что вам — и только вам! — удалось достичь успеха в экспериментах с людьми.

— Минутку, — прервал его Тодд. — Работа с овцами и свиньями строго засекречена. Вы никак не могли…

Ричард примирительно поднял руки.

— Как бы то ни было, мне об этом известно. Корпоративный шпионаж — поразительная вещь. Не думайте, что ваши боссы из «Креджен» не подсылают шпионов к нам. Если бы не мистер Рейнхарт и «Джен-Уай», то вы, пожалуй, тоже были бы знакомы с секретными разработками «Манифолд». — Он наклонился к столику. — Я заметил, что об экспериментах с людьми вы не упомянули.

— Потому что их не было, — глядя себе под ноги, проговорил Мэддокс.

Ридли улыбнулся, поставил чашку, взял со стола папку, открыл ее и начал читать:

— «Мальчик. Возраст — пятнадцать лет. Помещен в Массачусетскую больницу общего профиля в связи с тем, что срезал подушечку левого указательного пальца, пытаясь произвести вскрытие лягушки в подвале своего дома». Это было в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году. — Он посмотрел на Мэддокса. — Знакомо звучит?

— Каким образом вы получили доступ к моей истории болезни?