Наконец великан остановился в тени, у подножия высокого холма, обернулся и обвел мужчин равнодушным взглядом. Из ста тридцати семи, тронувшихся в путь, их уцелело двадцать три. Они были самыми сильными и храбрыми в племени и, конечно, считали себя достойными тех почестей, которые им мог пожаловать богочеловек.

Великан молча снял львиную шкуру, покрывавшую его голову и плечи. Под гривой могучего зверя оказалась его собственная. Промокшие от пота черные курчавые волосы прилипли ко лбу, но он не стал их убирать. Чужеземец не стер и бусинки пота, заливавшего его темно-карие глаза и струйками стекавшего на раны, гноящиеся на груди, спине и ногах.

Когда великан появился на песчаном берегу, где стояла деревня, то ее жители сразу же убедились в его божественной природе. Слишком уж быстро заживали его глубокие раны. Кроме того, имея рост около шести футов, он был выше любого деревенского мужчины. Загадочная львиная шкура, покрывавшая голову и спину гиганта, подсказала жителям деревни, что он пришел из страны богов.

В правой руке он держал дубинку, выпачканную в запекшейся крови, а значит, был воином, достойным уважения и поклонения. Левой чужак сжимал мешок из рогожи, намокший от свежей крови. В нем что-то извивалось и дергалось, издавая жуткую вонь, смешанную с сильным запахом меди.

Таинственный незнакомец, конечно же, принес с собой останки какого-то древнего зла. На первый взгляд, судя по размеру мешка, можно было предположить, что великан прикончил крупного вепря. Но крови из рогожи, где что-то все еще дергалось, вытекало столько, что жители деревни решили — это не вепрь. Ничто смертное не могло после этого все еще жить.