Антон Полежаев долго не мог прийти в себя и произнести хоть слово. Он стоял как вкопанный и не верил собственным глазам. Если бы полчаса назад, когда он загорал на лужайке Измайловского парка, жадно ловя капризные лучи уходящего лета, какой-нибудь кудесник или на худой конец астролог предсказал ему эту встречу, он бы рассмеялся тому в лицо. Он бы поднял на смех любого, потому что это невозможно. Никогда.

Она тоже молчала, забившись в угол лестничной клетки. Маленький звереныш с неизменной челкой светлых волос и вечным укором в круглых черных глазах. Она попыталась улыбнуться, но вместо этого расплакалась.

– Ва-ася? – чуть ли не пропел он от удивления, но тут же спохватился: ведь прошло много лет с тех пор, как он ее так называл. – Василина? Ты – в Москве? Откуда? Как нашла меня?

Полежаев осыпал ее вопросами, но женщина словно онемела, только слезы катились по щекам.

– Что же мы тут стоим? – наконец догадался Антон. – Пойдем ко мне.

– Ты один живешь? – Она испуганно отдернула руку, когда он попробовал к ней прикоснуться.

Ему ли было не понять всей глубины, всей подоплеки этого страха?

– Один, – усмехнулся Антон. – С женой я развелся.

– Знаю, но…

– Никаких «но». Пойдем, – приказал он строго и взял ее за руку.

В тесной прихожей своей квартиры он прозрел окончательно.

– Так ты не поднималась ко мне? Поджидала на площадке?

Ласковость его взгляда не была поддельной. Он радовался неожиданной встрече как ребенок. Порывистым движением притянул ее к себе.

– Ну, здравствуй!

– Не надо, Антон, – отстранилась Василина. – Прошу тебя… Я совсем отвыкла…

– Прости…

Они прошли в небольшую светлую комнату почти без мебели (круглый стеклянный столик, три стула и куча книг по полу), служившую ему гостиной.

Тут, при дневном свете, он увидел, как она изменилась.