В дверь приемной неожиданно раздался тихий стук. Шейла вздрогнула и выронила из руки часики. Благо, они были на цепочке.

— Кто там? — с тревогой спросила она, глядя на дверь.

— Полиция. Детектив сержант Рикс. Центральный участок Манхэттена, — Голос был мягким, вальяжно учтивым. Такова была манера разговаривать с незнакомыми людьми у всех нью-йоркских полицейских, которые строили из себя «скучающих джентльменов». — Надеюсь, я не испугал вас?

Закрыв глаза, Шейла дотронулась рукой до своего неистово колотившегося сердца.

— Представьте себе — испугали. Я здесь сижу одна и жду очень важного звонка.

— Я постараюсь не отнимать у вас много времени, мисс...

Он замолк, ожидая, когда она назовется.

— Миссис Эйзен. Господин офицер... Не хочу показаться невежливой, но неужели ваше дело не может подождать до завтра?

— Боюсь, что нет, миссис Эйзен. К нам в участок позвонили из вашей службы охраны, которая внизу, и сообщили о том, что в здание проник посторонний. Возможно, вор. Возможно, насильник.

Шейла вскочила со стула. Вот сейчас она по-настоящему испугалась.

— Я полагаю, этот парень проник сюда через вход для грузового лифта с той стороны дома, которая выходит на Пятьдесят Восьмую улицу, — сказал из-за двери человек. — Мы проверяем сейчас все этажи, туалеты, кладовки, чуланы, пожарные выходы и вообще все, что у вас есть. В таких зданиях автоматические лифты. Представьте себе такую картину. Злоумышленник забирается в один из них и катается вниз-вверх, — разумеется, вечером, когда все уже ушли домой, — поджидая задержавшуюся на работе женщину, которая сама попадает ему в лапы. Такое уже случалось в других фирмах, мэм.

Он не повышал своего голоса. Но сама бесстрастность его тона, — кто-то назовет это «истинным профессионализмом», — намекала на существование деталей, о которых лучше не говорить вслух.

Она бегом пересекла офис и распахнула дверь перед худощавым, улыбающимся молодым человеком, на котором было темно-синее пальто и серая шляпа.