Джеффри указал на грудь:

— А тут что?

Тонкий ручеек крови засох парой дюймов ниже разорванного пополам правого соска погибшего юноши. Следуя внезапной догадке, Сара взялась за пояс джинсов. Зажатое между «молнией» и трусами-боксерами, там обнаружилось третье тонкое колечко.

— Пирсинг соска, — пояснила она, вытаскивая кольцо. — У тебя есть пакет для него?

Джеффри достал маленький бумажный пакетик для сбора вещественных доказательств, раскрыл его и спросил с явным неудовольствием:

— Это все?

— Вероятно, нет, — ответила она.

Взявшись двумя пальцами за подбородок трупа, она с силой раскрыла ему рот и осторожно засунула внутрь пальцы, стараясь не порезаться.

— В языке у него, вероятно, тоже был пирсинг, — сказала она Джеффри, ощупывая ротовую полость. — Кончик рассечен надвое. Надо думать, сережка застряла в глотке. Точно буду знать, когда он окажется у меня на столе.

Сара, стаскивая перчатки, окинула взглядом труп как единое целое. Молодой парень, совершенно обычный, если не считать струйки крови, вытекавшей из носа и собиравшейся в лужицу вокруг губ. Рыжеватая бородка клинышком, мягкая кожа, узкие длинные бакенбарды, загибавшиеся на нижней челюсти, как прядь разноцветной пряжи.

Чак приблизился на шаг, чтобы лучше видеть, и открыл от изумления рот.

— Ох, дерьмо какое… Это же… дерьмо! — Он застонал и стукнул себя кулаком по голове. — Не помню, как его зовут… Его мамаша в клинике колледжа работает.

Сара заметила, как у Джеффри при этом сообщении опустились плечи. Заявление Чака резко осложнило дело.

С моста донесся крик Фрэнка:

— Записку нашел!

Сару это удивило, хотя именно она отправила Фрэнка на поиски. В свое время ей приходилось работать с самоубийствами, но в данном случае концы с концами явно не сходились.