В этом нет ничего противозаконного, пока расшифрованный документ не пытаются украсть или рассекретить. На самом деле многие производители программного обеспечения предлагали людям попытаться взломать документы, зашифрованные их программами, и награждали счастливчиков.

— Нет, — объяснил Джилет. — МО утверждало, что я взломал их компьютер и нашел информацию о работе «Стандарта-12», потом написал программу, расшифровывающую документ. За считанные секунды.

— Невозможно, — засмеялся Андерсен. — Нереально.

Джилет подтвердил:

— Так я им и сказал. Они не поверили.

Андерсен пристально взглянул в запавшие, быстрые мужские глаза под темными бровями, на беспокойно бегающие руки, и ему пришло в голову, что хакер действительно мог написать такую волшебную программу. Сам Андерсен не в состоянии сделать что-либо подобное, и он не знал никого, кто в состоянии. Но в конце концов коп стоял здесь сейчас, потому что Джилет — волшебник: тот, кто достиг высочайшего уровня в компьютерном мире.

Послышался стук в дверь, охранник впустил двух мужчин. Первому на вид лет около сорока: худощавое лицо, темно-русые волосы, зачесанные назад и зафиксированные лаком. И честное слово, бачки. Он носил дешевый серый костюм. Застиранная белая рубашка была ему слишком велика. Мужчина взглянул на Джилета без капли интереса.

— Сэр, — обратился он к начальнику ровным голосом. — Я детектив Фрэнк Бишоп, полиция штата, отдел убийств.

Полицейский безразлично кивнул Андерсену в качестве приветствия и замолчал.

Второй мужчина, немного моложе, намного тяжелее, пожал руку начальнику тюрьмы, потом Андерсену.

— Детектив Боб Шелтон.

Его лицо испещрили отметины от прыщей.

Андерсен ничего не знал о Шелтоне, зато разговаривал с Бишопом, его разрывали противоречивые чувства по поводу подключения копа к делу. Бишоп предположительно являлся тоже своего рода волшебником, однако его поле деятельности включало розыск убийц и насильников в труднопроходимых окрестностях, например в порту Окленда, Эшбери или печально известном злачном квартале Сан-Франциско.