Босх кивнул:

— Будем иметь в виду.

— Так, теперь найденный рюкзак. Закапывать его вместе с телом было ошибкой. Тело разлагается гораздо быстрее, чем брезент. Если вы сумеете установить личность жертвы по рюкзаку или его содержимому, то лишь благодаря оплошности, допущенной преступником. Вы толковые детективы и, надеюсь, разберетесь со всем этим.

Кол улыбнулась Босху и снова посмотрела в блокнот, приподняв верхнюю страницу.

— Вот, пожалуй, и все. О прочем поговорим на месте. Дела там, по-моему, идут превосходно. К концу дня могила будет полностью обследована. Завтра возьмем несколько проб в других квадратах. Но пока никому говорить об этом не следует. Как я уже сказала, много мы не найдем, но будем иметь достаточно вещественных улик, чтобы вести расследование.

Босх неожиданно вспомнил вопрос, который Виктор Фризби задал курсанту, и подумал, что репортер оказался прозорливее его.

— Пробы? Ты полагаешь, там зарыто не одно тело?

Кол покачала головой:

— На это нет никаких указаний. Однако мы обязаны убедиться. Обследуем несколько квадратов, возьмем несколько газовых проб. Таков заведенный порядок. Скорее всего, учитывая, что могила неглубокая, захоронение там одно. Но мы должны удостовериться. Насколько это возможно.

Он был доволен, что съел большую часть бутерброда, — у него внезапно пропал аппетит. Перспектива вести расследование нескольких убийств была пугающей. Он оглядел сидевших за столом.

— Разговор должен оставаться между нами. Я уже поймал репортера, который вынюхивал серийного убийцу. Истерия средств массовой информации нам здесь ни к чему. Можно сказать журналистам, будто мы проводим формальную проверку. Договорились?