— Между прочим, меня зовут Джулия Брейшер. Я новенькая.

— Гарри Босх.

— Знаю. Слышала о вас.

— Не верьте тому, что обо мне говорят.

Джулия улыбнулась и протянула руку, но Босх как раз завязывал шнурок ботинка, и ему пришлось оторваться от этого занятия, чтобы пожать ее.

— Извините, — сказала Джулия. — Я не всегда умею выбрать подходящий момент.

— Ничего, не беспокойся.

Босх завязал шнурок, поднялся с бампера и внимательно посмотрел на Джулию.

Ей было лет тридцать пять, темные волосы туго перетянуты сзади лентой, глаза темно-карие. Босх понял, что она любит бывать на свежем воздухе. Кожу ее покрывал ровный загар.

— Ты один?

Босх замялся.

— Я поехал сюда с проверкой, а напарник занимается другим делом.

Босх увидел, что доктор с собакой на поводке выходит из парадной двери. Глянул на Джулию, которая наблюдала за приближавшейся собакой.

— Вызовов у вас нет?

— Все тихо.

Босх сунул руку в багажник, взял промасленную тряпку и прикрыл ею фонарик. Достал рулон желтой ленты для огораживания места преступления, фотокамеру «Поляроид», потом захлопнул крышку багажника и обратился к Джулии:

— Можно одолжить у тебя фонарик? Я забыл свой.

— Разумеется.

Она сняла фонарик с кольца на ремне и протянула Босху.

Подошли Гийо с собакой.

— Мы готовы.

— Отлично. Доктор, отведите нас, пожалуйста, на то место, где вы тогда отпустили собаку, и посмотрим, куда она побежит.

— Не уверен, что вам удастся не отстать от нее.

— Постараюсь.

Они поднялись по холму к небольшому разворотному кругу, где Уандерланд-авеню оканчивается тупиком.

— Знаете, у нас тут было происшествие несколько лет назад, — сказал Гийо. — За человеком следовали от Голливудского амфитеатра, ограбили его и убили.

— Я помню, — ответил Босх.

Он знал, что то дело еще не закрыто, но упоминать об этом не стал, потому что не имел к нему отношения.