Сид представился, сообщил свой десятизначный номер абонента «Деливери» и получил из рук курьера большой конверт из крафтовской бумаги, под которой угадывались очертания продолговатого предмета толщиной сантиметров пятнадцать. Отдавая пакет, служащий «Деливери» протянул руку, и Сид заметил множественные шрамы по всей длине предплечья. Он сохранил на лице невозмутимое выражение и попросил того подождать пару минут. Вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Отправил в печать сделанные накануне фотографии с вершины «Дионисии». Аппарат заурчал. Он схватил вторую кружку кофе, уселся в кресло и повернулся к окнам. Кресло заскрипело под тяжестью его тела, кусочки льда в том, то именовалось термосом, давно растаяли. Сид проглотил две таблетки аспирина с кортикоидами, хлебнул кофейного пойла, вытер лоб и убрал звук радио. И только после этого сломал печать «Деливери» на конверте и вытащил из него папку.

Это была папка из тонкой кожи, которую годы смягчили настолько, что она стала гнуться, как бумага. Внутри тексты и картинки, различного происхождения и качества. Вырезки из газет, недописанные отчеты на бланках Криминальной службы Второй секции, солдатская книжка батальона добровольцев — имя густо замазано черным фломастером, — рукописные страницы, покрытые поспешными каракулями с нетвердой орфографией, разнообразные снимки: последовательные стадии затемнения неба с указанием даты и времени в правом нижнем углу, и несколько фотографий его собственного лица, распухшего до неузнаваемости, когда он лежал в коме, датированные 21 марта 20 года.

Ни сортировки по темам, ни хронологии — ничего, что могло бы помочь сориентироваться в этом хаосе. На первый взгляд подборка официальных и личных свидетельств о черных страницах истории периода гипердемократии. Подборка случайная. Никак не структурированная. Так и задумывалось. Всего лишь попытка нечто сохранить, подстраховать память. Там было все, о чем Сид хотел помнить, сберечь остроту свежих впечатлений: пожар в «Инносенс» и его сомнительное признание несчастным случаем, особый характер его, Сида, службы во время Нарковойны, его же личные разборки с Охраной информации, несколько соображений о Лабораториях, туманная хроника заката эры солнечного света. И это последнее необходимо было выяснить до конца.