Масангкей узнал в зеленоватом осколке с белыми вкраплениями минерал, известный как коэсит. Именно в надежде найти этот непримечательный с виду камень он и проделал путешествие в двенадцать тысяч миль.
На лице Масангкея появилась широкая улыбка, он воздел руки к небу и исторг громкий восторженный вопль. Холмы долго обменивались эхом его голоса, перекатывая звуки взад-вперед, взад-вперед, пока они наконец не замерли вдалеке.
Масангкей замолчал и посмотрел на холмы вокруг, представлявшие собой результат наносной эрозии. Он задержался взглядом на обнажении осадочных пород, слои которых четко разграничивались, и снова обратил взор к земле. Прошел с мулами еще десять ярдов, высмотрел второй камень и перевернул его ногой. Потом вывернул третий, за ним четвертый. Все они были из коэсита. Дно долины было практически выстлано им.
У самой границы снежника Масангкей увидел валун, бродягу ледникового периода. Он подвел к нему мулов и привязал их. Затем пошел обратно медленно и сосредоточенно, подбирая камни, расчищая почву сапогом, мысленно рисуя карту распределения коэсита. Потрясающе! Это выходило за пределы даже его самых оптимистических предположений.
Масангкей явился на этот остров с реалистическими надеждами. Он знал по личному опыту, что местные легенды редко бывают беспочвенны. Ему вспомнилась пыльная библиотека музея, где он впервые наткнулся на легенду о Генуксе. Вспомнился запах ветхой монографии по антропологии, выцветшие фотографии артефактов и останков давно вымерших индейцев. Тогда это его почти не тронуло: мыс Горн был чертовски далеко от города Нью-Йорка. В прошлом предчувствия его часто подводили. Но вот он все-таки здесь.