– Возможно, для вас существует более легкий способ выбраться отсюда.

– Я так понимаю, что вы пришли предложить мне нечто в этом роде.

– Почему вы так думаете?

– Потому что я обладаю слишком большой ценностью, чтобы надолго оставлять меня гнить в этой клоаке.

– Вы знаете, из-за чего угодили сюда?

– Разумеется.

– Скажите мне.

– Я был наказан за то, что, как они выразились, нарушил их правила.

– Какие правила вы нарушили?

– Вам это превосходно известно. Иначе вы не были бы здесь.

Хольцер достал блокнот и шариковую ручку.

– Пожалуйста, объясните мне, – попросил он.

Бахуд секунду пристально разглядывал его, затем широко улыбнулся, до глубины души поразив немца теплом и обаянием своей улыбки.

– Как вы приказать, – откликнулся он, пародируя немецкий акцент.

– Совершенно справедливо, – холодно подтвердил Хольцер. Он давно привык к подобным насмешкам, но нельзя сказать, чтобы он с ними мирился. – Кстати, у меня в запасе имеется достаточно времени, чтобы решить, что с вами делать, – нашел нужным добавить он и приготовился записывать. – Думаю, вы захотите видеть меня своим другом.

Бахуд рассмеялся.

– Довольно тонко подмечено. Итак, что вам хотелось бы знать?

– Расскажите мне о «Школе мастеров».

– Это высшая школа, – сказал Бахуд. – Приходилось бывать там?

– Меня не приглашали. Видимо, посчитали, что я недостаточно хорош. То есть я был хорош, но недостаточно, – ответил Хольцер. «На самом деле я был очень хорош», – закончил он про себя. Насколько же лучше его могли быть те, кто туда попадал, задавался он иногда вопросом. В «Школу мастеров» приглашали только самых лучших.

Бахуд безразлично пожал плечами.

«Он, очевидно, считает себя самым лучшим», – отметил в душе Хольцер и решил, что, по-видимому, подобная самооценка являлась одним из критериев отбора кандидатов в «Школу»: сомневающийся в себе и своих силах не может быть лучшим, сомнения снизят его класс, как профессионала.