Я же не желал участвовать в скандале. Мое внимание было обращено на усмехающегося загорелого человека, прислонившегося к осыпающейся стене в начале переулка. Мне казалось более чем вероятным, что я обознался и принял байкера в дорожной пыли за одного знакомого, но, как только он поднял руку в небрежном приветствии, вполне понятном для парня, с которым вы два-три раза в неделю расписывали пульку, я понял: игра складывается не в мою пользу.

— T'as la pêche, mec?

— Черт возьми, — воскликнул я, — Иван!

Я изобразил на своем лице нечто похожее на приятное удивление и широкой поступью двинулся к нему, переживая сомнения и неприятные предчувствия. Я уехал далеко-далеко, в давние-давние времена, и с тех пор приобрел уверенность в том, что избежал именно таких неожиданных визитов. Однако это не сработало. Я взял его руку и стиснул крепким, искренним рукопожатием, затем повернулся, чтобы представить его своим приятелям, но те уже ушли ко мне домой, исследовать мою покупку. Мне не хотелось, чтобы Иван наблюдал такую приватную, не предназначенную для всеобщего обозрения сцену, но я не собирался и приглашать его в бар Дитера, угощать пивом, в то время как мои приятели рассядутся дома на моей кушетке и засунут свои носы в мой бизнес.

— Так, — улыбнулся я, — пойдем-ка ко мне домой.

Он оттолкнулся от стены, вздрогнул из-за того, что перенес вес тела на ноги.

— Ты, случаем, не король в этой крепости? — спросил он. Его кожаные доспехи и деланая серьезность напоминали мне характерные особенности некоего средневекового французского феодала, вторгающегося в чужие владения.

Я изобразил на лице подобие улыбки и заинтересовался его ногой.

— Что случилось?

— Упал с мотоцикла на повороте. — Он повел плечами. — Слава богу, не покалечился.

— Где мотоцикл?

— С ним тоже все в порядке. Он у ворот. — По его лицу пробежала улыбка, и он придвинулся ко мне, чтобы положить руку мне на плечо. — Приятель, — воскликнул он, — рад видеть тебя снова! Бьюсь об заклад, ты полагал, что я никогда не найду тебя в твоей крепости.