Ситуацию спас отец Брофи.

– Сядьте, – сказал он, указывая на диван. – Я принесу вам что-нибудь выпить.

– Вы гость в моем доме. И это мне следовало предложить вам что-нибудь, – сказала она.

– Только не при нынешних обстоятельствах.

– Я даже не знаю, что это за обстоятельства.

– Вам расскажет детектив Риццоли.

Священник вышел из комнаты и вернулся со стаканом воды; сейчас Маура предпочла бы другой напиток, но как-то неловко просить священника принести бутылку водки. Она потягивала воду, смущаясь от его взгляда. Отец Брофи устроился в кресле напротив и неотрывно смотрел на нее, словно опасаясь, что она исчезнет.

Наконец Маура услышала, как в дом зашли Риццоли и Фрост и зашептались в холле с кем-то третьим, чей голос был ей незнаком. "Какие-то секреты, – подумала она. – Почему все от меня что-то скрывают? Почему не хотят мне говорить?"

Она подняла взгляд, когда детективы вошли в гостиную. Третьим оказался мужчина, который представился детективом Эккертом из бруклинской полиции. Это имя ни о чем не говорило Мауре, и она была уверена, что забудет его уже через пять минут. Ее внимание было приковано исключительно к Риццоли. Им уже доводилось вместе работать, и она испытывала к этой женщине симпатию и уважение.

Детективы уселись в кресла напротив Мауры. Она чувствовала себя в меньшинстве – одна под прицелом четырех пар глаз. Фрост достал свой блокнот и ручку. Что он собирается записывать? Почему все это так напоминает начало допроса?

– Как вы себя чувствуете, док? – спросила Риццоли тихим голосом, исполненным участия.

Маура рассмеялась столь банальному вопросу.

– Мне было бы значительно лучше, если бы я знала, что происходит.