Ласково улыбнувшись боевому брату, я показал ему кукиш:

— Верь мне, Джо… Бери бинокль и наблюдай себе помаленьку, а я пока подремлю, — и нахлобучил панаму на глаза, давая понять, что полемизировать не расположен.

Обиженно крякнув, Джо заерзал на подстилке, поудобнее устраиваясь для наблюдения. Еще утром, когда мы оборудовали лежки на этом непроездном перевале, мой напарник предложил сразу пробираться в долину и соорудить засаду возле трассы. Предложение на первый взгляд было заманчивое, и я чуть было не клюнул. Однако, поразмыслив и проанализировав информацию, полученную от Шведова, решил действовать по своему плану, страшно огорчив Джо. А поскольку мы находились на вражьей территории и работали в экстремальном режиме, оспаривать командирскую точку зрения — пусть и не совсем правильную на его взгляд — мой своенравный боевой брат не решился и затаил глубокую скорбь по поводу внезапной кончины моего стратегического таланта.

— Ладно, коллега, не переживай, — выдал я после продолжительной паузы. — Все будет тип-топ: ежели в течение полутора часов никто сюда не попрется, поползем к трассе… Доволен?

Многозначительно хмыкнув, Джо примирительно буркнул: «Ну вот, сразу бы так…» — и моментально обрел нормальное расположение духа: принялся фальшиво насвистывать что-то не очень приятное для слуха.

Банда Рашида Бекмурзаева, за базой которого мы с Джо наблюдали вот уже полдня, являла собой уникальный образчик преемственности родоплеменных традиций, корнями уходящих в дремучую глубь веков и в почти неизменном виде сохранившихся по сей день. Прапрапра и так далее деды Рашида грабили караваны купцов, — везущих товары из Турции в Россию по контрабандным тропкам (видимо, уже тогда имели место проблемы с таможенной пошлиной!), угоняли стада у соседей казаков, обосновавшихся за древним перевалом, и вообще беспредельничали как душа пожелает, благо не было на них управы ни с той, ни с другой стороны.