Я подмигнул Джо — он быстренько приставил глушитель автомата к мясистой ляжке старшего пленника и уточнил:

— Обе прострелить, или одну хватит?

— Нет, э! — резво воскликнул толстый и начал быстро расстегивать брючный ремень. — Шьтаны так шьтаны… — Второй не замедлил присоединиться к старшему. Спустя минуту мы неторопливо спускались по обратному скату перевала к раскинувшемуся внизу пограничному лесу, который и по сей день хранит множество страшных тайн и загадок военной поры.

Метрах в пяти от опушки — чтобы издалека не бросалась в глаза — стояла одноконная повозка с сеном, которую Лось неофициально позаимствовал вчера вечером на одном из пограничных казачьих хуторов. Сам Лось лениво наблюдал за нашим передвижением, не удосужившись даже спуститься с телеги, а грустная каурая кобыла, учуяв посторонние запахи, вдруг начала пятиться, пытаясь выбраться из надоевшего хомута — будто предчувствуя, какая неблаговидная роль отведена ей в этом темном деле.

Когда мы приблизились к телеге, Джо вернул пленникам ремни и дал понять, что можно застегнуть штаны.

— Полезайте на телегу, хлопцы, — пригласил я. — Прокатимся до Сарпинского ущелья. Давай поживее — чего застыли!

Как ни странно, этот жест доброй воли вызвал у бандитов весьма неспецифическую реакцию.

— Я нэ понял, э! — воскликнул толстый, заправившись и обретя свободу жестикуляции. — Ви кто, э? Зачэм нам на Сарпи ехать, э?

— Вы не ФСБ и не спецназ, — почти без акцента высказался второй — до сего момента он стоически молчал, и я уже начал было подумывать, что мы захватили немого. — Иначе потащили бы нас на русскую сторону. Если бы вообще хватило наглости заявиться на нашу территорию… Значит, вы работаете насебя — такие же, как и мы. Верно я говорю, Салим?

— Ай маладэц, братищька, правильно! — одобрительно воскликнул толстый и будто бы чему-то обрадовался. — Ви хоть знаешь, кого взяли? Гидэ взяли?! Ой-е-е, рыбят, — лапухуну-лис, э! Клянус, э, лапухунулис!