Макс Кларк вошел, не дав себе труда постучаться или хотя бы поздороваться. Круглый, как шар, в костюме, измятом до такой степени, что казался сильно поношенным, Кларк ловко, словно на роликах, проскользнул по ковру, поставил видеокассету, которую принес с собой, а потом развалился на кожаном диване. Когда он откидывался на спинку дивана, из груди у него вырвался сиплый звук, будто из баллона выпустили газ. Грудь Кларка ходила ходуном, и Зандер заметил на его бледной лысине бисерины пота. Наконец Кларк задвигал своими тяжелыми челюстями:

— Вот самая последняя запись, полученная от команды, работающей над «Дермитроном». Заснято сутки спустя после опыления. Я сам еще не видел, но, судя по докладу, ребята вполне довольны. — Он прервался, чтобы откашляться, потом нетерпеливо махнул рукой в сторону экрана. — Удобрение, между прочим, просто мечта! Эти чертовы растения так и прут!

Зандер взял пульт дистанционного управления, нажал на кнопку, и после щелчка экран ожил. Вскоре президент и финансовый директор «Глобал Текнолоджис» наблюдали, как группа мужчин, тяжело волоча ноги, входит в большую теплицу. Объектив камеры располагался в углу, но находившиеся в теплице люди об этом не знали. Они в замешательстве разглядывали листву растений. У некоторых в глазах застыл ужас. Иные просто замерли в оцепенении. Одежда их свисала лохмотьями. Они явно не замечали, что в этом замкнутом пространстве вокруг них толкутся другие люди.

— Почему не набрали черномазых? Я полагал, что этой стороной дела мы занимаемся в Мексике. — В голосе Макса Кларка звучало раздраженное недоумение.

— В них больше нет необходимости, — ответил Зандер. — Наши друзья разрешили нам работать с группой лиц, которых они используют при испытаниях различных препаратов. Это душевнобольные и слабоумные из государственных приютов. Родственников у них нет. Или же такие, которые в душе только радуются, когда им звонят и сообщают, что с их дядюшкой или младшим братцем произошел несчастный случай.