– У нас еще есть время, сэр. Хотите кофе?

– Благодарю.

Грейсон подозвал официанта и, обратившись к нему по-испански, заказал кофе. Он даже выразил ему какое-то одобрение, желая показать, насколько хорошо владеет языком. В этот момент он, очевидно, занес Ричмонда в записную книжку своей памяти, как человека, который может быть ему полезен.

Когда они пили кофе, Грейсон сказал:

– Я был в отпуске, и меня срочно вызвали.

– Как вы предполагаете добираться до места?

– Из Лондона я летел вместе с вами, только сидел в первом салоне, и вы меня не заметили. Теперь вот жду рейса на Гибралтар и к вечеру планирую вместе с вами быть на миноносце «Данун».

– Ясно. – Потом, давая понять, что не желает больше говорить на официальную тему здесь, в кафе под открытым небом, Джон поинтересовался:

– Вы знаете Мадрид?

– Совсем плохо.

– Жаль, что у нас мало времени, а то бы могли послоняться по городу, посмотреть «Прадо». Мать частенько таскала меня в этот художественный музей, когда я был мальчишкой. Правда, позже я понял, что не было нужды заставлять.

– Бэнстед говорил, что у вас довольно внушительная коллекция картин.

– Да, это так, я, правда, покупаю больше, чем могу себе позволить. Но все твержу себе, что это своеобразный способ вложения денег… Что ж, буду надеяться, что не прогадаю.

Без тени зависти – Грейсон долго приучал себя к тому, чтобы не поддаваться этому чувству, – он подумал о своей матери.

И она тоже таскала его по всей Европе, но не затем, чтобы показывать музеи и достопримечательности городов, а чтобы закупить очередную порцию материала в каком-нибудь кооперативном магазинчике или доставить готовые платья на дом заказчицам.

Он улыбнулся при этом воспоминании.