На женщинах были слишком тесные слаксы, и многие из них выглядели почти комично в своих плоских соломенных шляпах и карикатурно огромных солнечных очках. Время от времени попадались чернокожие островитяне, занятые какими-то своими делами. Однако Соня уже слишком устала от красочных костюмов, местного акцента и странных манер, чтобы удивляться открывающемуся зрелищу; теперь она хотела только как можно скорее поселиться на острове Дистингью в качестве гувернантки двоих малолетних детей мистера и миссис Доггерти и начать карьеру, в которой, наконец, ей смогут пригодиться долгие годы обучения.

Частная пристань в порту Пуант-а-Питр вовсе не выглядела заброшенной, во всяком случае, за ней ухаживали куда лучше, чем за общественными доками. Обкатанные морем камни, бетон и хорошо промасленные темные бревна, из которых она была выстроена, казались практически новыми. "Леди Джейн" примостилась в отдельном, вполне достаточном по размеру отсеке и лениво покачивалась на волне под знаком, который гласил: "ЧАСТНОЕ СУДНО. ДЖОЗЕФ Л. ДОГГЕРТИ. ЛЕДИ ДЖЕЙН". Суденышко было приблизительно двадцать пять футов длиной, тоненькое и ослепительно белое.

– Какая красавица! – воскликнула Соня. Без малейших признаков фальши, – она действительно так думала.

– Вам раньше приходилось плавать на пассажирском катере? – поинтересовался Билл.

– Никогда, естественно, если не считать того судна, на котором я приехала сюда. Правда, оно было таким кошмарно большим, что я совсем не ощущала, что нахожусь на корабле.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – откликнулся он.

– Оно больше напоминало плавучий город.

– На борту "Леди Джейн" вы почувствуете, что плывете, – ответил капитан. – Ее слегка качает на волне, если только мы не включаем полную скорость, а тогда уже волне приходится отпрыгивать, чтобы пропустить нас.

Носильщик сложил вещи на основной палубе возле кабины рулевого, получил от Петерсона свои чаевые, в знак благодарности приподнял крошечную форменную шапочку и покатил багажную тележку прочь из дока.