Было пасмурно, в кухне горел свет, и можно было четко разглядеть Нэнси. Она стояла у окна над раковиной. Может, собирается что-нибудь приготовить на ужин и поставить в духовку. Хотя нет, на ней теплая куртка, значит, она уходит. Женщина стояла молча — просто смотрела на воду. О чем она думает? О ком она думает? О детях — Питере?.. Лизе?.. Узнать бы.

Во рту пересохло, и он нервно облизал губы. Сегодня она выглядит очень молодо. Волосы убраны с лица. Она красит их в темно-коричневый цвет. Кто-нибудь непременно узнал бы ее, останься они рыже-золотыми. Завтра ей исполнится тридцать два. Но она до сих пор не выглядит на свой возраст. Есть в ней что-то волнующее и молодое — мягкое, свежее, шелковистое.

Он нервно сглотнул. Во рту стало сухо, как при температуре, но ладони и подмышки остались влажными и теплыми. Снова сглотнул, громко, один раз, другой и низко хохотнул. Все тело затряслось от веселья. Телескоп дрогнул. Образ Нэнси расплылся, но он не стал заново его фокусировать. Сегодня ему больше неинтересно на нее смотреть.

Завтра! Он уже представлял гримасу, которая появится на ее лице завтра в это же время. Вот она стоит, разоблаченная перед всем миром. Оцепенела от волнения и страха. Пытается ответить на вопрос… тот же вопрос, который снова и снова задавала ей полиция семь лет назад.

«Да бросьте, Нэнси, — опять примутся увещевать сыщики. — Признайтесь. Расскажите нам правду. Вы же знаете, вам не удастся избежать наказания. Скажите нам, Нэнси, где дети?»

1

Спустился Рэй, на ходу завязывая галстук. Нэнси сидела за столом с еще сонной Мисси на коленях. Майкл, по своему обыкновению, неторопливо и задумчиво завтракал.

Рэй потрепал сына по волосам и, наклонившись, чмокнул Мисси.