— Вчера я понял, что вы — необыкновенный человек, — гнул свое доктор Чарлиз.

Римо попытался вспомнить, что именно произошло вчера и отчего к нему прицепился этот субъект с лакированной шевелюрой, но так ничего и не вспомнил. Ничем особенным они накануне не занимались — просто отдыхали, нежились на солнышке и, конечно, тренировались. Впрочем, Чарлиз ни за что не отличил бы их тренировку от расслабленной дремоты. Именно так она и выглядела для непосвященных, поскольку тело Римо давно достигло максимального уровня совершенства, и теперь он совершенствовал свои мозг, а этому занятию не было пределов. Все новое, что он теперь мог усвоить, касалось уже не тела, а исключительно мозга.

Чарлиз снова развернул диаграмму и отодвинул тарелочку с рисом, объяснив, что это единственный экземпляр, и ему не хотелось бы запачкать ее пищей.

Римо вежливо улыбнулся, взял диаграмму двумя пальцами и разорвал по диагонали. Затем он превратил две половинки в четыре кусочка, а эти четыре кусочка — в восемь. Бумажки он запихнул в разинутый рот доктора Чарлиза.

— Фантастика! — промычал доктор Чарлиз, отплевываясь. Уголок с синим тета-уровнем спланировал в самую середину тарелки с рисом. Нет, с него довольно. Римо поднялся из-за стола. Он был худощав и высок — примерно шесть футов, плюс-минус дюйм, в зависимости от того, какое применение он находил своему телу в данный конкретный момент. Скуластое лицо. В глубине глаз таилась темнота беспредельного и невесомого пространства. На нем были серые брюки и темная водолазка. Обут он был в мокасины. Когда он проходил по залу, несколько женщин проводили его взглядами. Одна даже позеленела и с трудом подавила тошноту, когда перевела взгляд с Римо на собственного мужа.